mayak

Работник недели: волонтер из Одессы на войне

24.09.2014

Интервью

Чего больше всего хотят наши бойцы на востоке Украины? МАЯК побеседовал с волонтером Викторией Сибирь: что делать при минометном обстреле, чем бойцов реально обеспечивает государство и как довезти пять литров аджики.

О Мариуполе

Мой день начинается с телефонных звонков – люди спрашивают, что везти, что покупать. Теперь все немного приноровились, знают, что нам не надо тащить огромные баулы «Мивины» и подсолнечного масла. Еще часто звонят ребята, которым мы все это возим.

Выезжаем мы обычно в пятницу вечером или в субботу рано утром, зависит от маршрута. Последние три недели ездим в Мариуполь, там мы прикипели к одесским пограничникам, которых нашли совершенно случайно. Общались на заправке с бойцом батальона «Азов», и пока заправлялись, подошли ребята в камуфляже. С одним из них разговорились: оказалось, что парень русский, воюет в добровольческом батальоне. Сказал, что Мариуполь держат только «Азов» и какие-то совершенно сумасшедшие одесские пограничники. Их там очень мало, пара десятков.

Мы взяли их контакты и поехали. В самом деле, оборону держат они, а регулярная армия сбежала, Нацгвардия спетляла самой первой, а ребята остались. Теперь мы ездим к ним — через Мелитополь и Запорожскую область. Занимает где-то часов семь.

О еде

Страшная радость – мы их на днях экипировали полностью: закупили берцы, термобелье и балаклавы. На выходных ездили варить им шурпу. С едой в принципе проблем нет, ребят, правда кормят всего один раз в день. Минобороны кажется, что взрослым мужчинам, которые проводят весь день на воздухе и вообще-то воюют, этого вполне достаточно.

Мне постоянно звонят барышни, которых я неделю третью пытаюсь раскачать – несут домашнюю еду. Ребята не голодают, но очень хочется домашней еды. Потому что есть те, кто полгода, семь месяцев домой не выезжали.

Один раз позвонила девушка, сказала, что хочет передать варенье и пару баночек аджики. Мы договорились, встречаемся вечером в центре и мне дают в руки пятилитровый бутыль с аджикой, продырявленный сверху, чтобы не забродила. Аджикой пахли все машины. Ехать было сложно, но довезли.

adjikaОб организации

Мы начинали с разными штабами с общим центром по сбору средств, но это самое гиблое дело. «Этим мы помогаем, а этим не помогаем, потому что эти как-то не так воюют».

Позже мы сделали так: собрали груз и на двух машинах поехали в Донецкую область, в самый п***ц. Ехали наобум – решили просто доехать до самой границы территории, контролируемой нашими, и отдать на блокпостах.

Мы не работаем с базами Нацгвардии и вообще с расположениями, потому что никогда не знаешь, куда вещи попадут. Ты отдаешь все заместителю по тылу, а он уже распределяет, а чаще всего продает. Поэтому все отдаем лично ребятам, всех знаем поименно.

Когда публикуются списки – срочно экипировать 300 бойцов Нацгвардии, — это ерунда, потому что большинство вещей у ребят есть. Когда парни идут на войну, они уже как-то сами себя собирают. Зачем дублировать – не понятно. Мы же узнаем, чего конкретно не хватает, и везем им это.

О левеле

Ощущение, будто играем в компьютерную игру и постоянно прокачиваем своих героев. Все мое окружение в это втянулось – добывают спальники, карематы, особые медицинские жгуты.

Проблема в том, что каждый пытается быть самым волонтерским волонтером. Доходит до смешного, когда говорят: этим вожу я, а вы им не возите!

Но в итоге получается охватить всех. Один раз чуть не до скандала дошло, одни решили, что мы все должны помогать только одесситам. Я это слабо представляю, как это — подойти к роте и сказать: одесситы, шаг вперед!

Об убедительности

В первую поездку мы ехали вообще наобум, вот тогда были страшно. Это было еще в июле. Мы не представляли, куда попадем и случайно заехали в Горловку. Очень неправильно сверять информацию с официальным сайтом АТО. Читаем – Горловка контролируется силами Нацгвардии, работает авиация, все нормально. Доезжаем до Горловки, нас обстреливают еще на мосту ДНРовцы: голос на той стороне предлагает нам идти нах*р и пускает над головами автоматную очередь. Достаточно убедительно, и сразу понятно, что силами Нацгвардии тут и не пахнет.

В эту поездку мы познакомились с ребятами из батальона «Донбасс», и с парнями на блокпостах, и потом уже ездили к ним, попутно знакомясь со многими другими.

О транспорте

Пару раз ездили колоннами. В этом случае дорога занимает в два раза больше времени: надо ждать, пока все договорятся. Еще каждый раз получалось, что ехали с водителями, которые не очень понимали, куда они едут. Поэтому где-то в районе Бердянска их настигала дикая паника и истерика. Мы говорим — ребята, ну вы же знали, куда вы едете. Они – да, но мы же не думали, что там будут стрелять.

Колонны расстраивают, потому что часто едут люди, которым просто очень нравится фотографироваться под знаком «Донецкая область», и бегать в камуфляже.

Мы ездим одной-двумя машинами, у нас сработанная команда. С нами ездит барышня – гражданка России. Сама из Мурманска, делает для армии больше, чем все министерство обороны. Если вот так ездить втроем или вчетвером, то можно пролезть куда угодно.

Ездим постоянно на разных машинах. Иногда одалживаем у знакомого огромный красный «Спринтер» с бронированной задней дверью. Если забить его полностью грузом, то, в принципе, не страшно поворачиваться тылом. Важно развивать нормальную скорость.

Дорог там нет, где-то за Мелитополем они заканчиваются. Главное – не останавливаться и не паниковать. Уметь быстро выпасть из машины в ближайшую траву. Мы как-то попали под минометный обстрел под Старобешево – ехали в Амвросиевку к одесским пограничникам. Здесь нам сказали, что они сидят без еды. К ним никто не добирается, это самая граница с Россией. Туда доехали нормально, погуляли с ними по лесу, посмотрели, в каких блиндажах они живут. Когда уезжали от них, решили не ехать вдоль России, а поехали через зону ДНР. Минометы были в паре километров.

«Град» ни разу не видели, но его сложно с чем-то спутать. Минометный обстрел узнаваем. Главное — считать. И падать моментально, вкопаться в землю, и ждать, когда все закончится.

Вначале мы ездили серьезно, в камуфляже. Потом поняли, что это понты для приезжих и в «гражданке» гораздо безопаснее. Берем с собой броники, закрываем ими стекла, въезжая в опасную зону. У меня с собой только рюкзак, в нем пара кроссовок и предметы гигиены.

mailО вещах

На нас вышла сеть «Гурман», которая сгрузила огромное количество тушенки, сгущенки и сникерсов, которые мы сами никогда не покупаем, потому что это российское производство. Помогает аптека «Полимед» – там наши ящички по сбору денег и лекарств.

Сейчас больше всего нужны вещи. Уже холодно, ребятам нужно термобелье – его просят все. В плане еды все более-менее нормально.

Нормально с оружием, автоматы упакованы полностью – и прицелы, и лазеры, и подствольники. Ребята смеются, говорят, что их еще ни разу не использовали, потому что обкладывают «Градами» и сейчас команда — наблюдать. Такие все военные штуки ищем по знакомым и на специализированных сайтах. Сейчас повезем экраны для БТРов. В мы возим в основном предметы первой необходимости, бытовую гуманитарку. А государство обеспечивает только топливом. Ну, иногда еще оружием.

Хотим на зиму обеспечить наших воинов флисовыми куртками, потому что зимняя форма очень сковывает движение. Надо еще термобелье – а оно бывает активное и пассивное, в зависимости от того, ведешь ты боевые действия или сидишь в наблюдении. В идеале привезти по два комплекта.

Один раз мне передали гигантскую коробку детских писем. Мы их раздавали на каждом блокпосту. Ребята сначала отнекивались, а теперь первым делом спрашивают: «А письма детские есть?»

О пленных

Несколько недель назад в Снежном наших ребят взяли в плен. Они смогли выйти на связь и сказали, что нет еды. Сепаратисты хотели общаться только с Красным крестом. Мы вышли на связь, но нам сказали, что этим заниматься не будем, больше не звоните и вообще забудьте номер. Я позвонила в международный Красный крест, а там невменяемая барышня сказала: ну как же, если у террористов нет еды, они же должны отпустить пленных!

Мы общались по телефону с «комендантом» Снежного. Пытаешься разговаривать, понимая, что от этого человека зависит жизнь огромного количества пленных. А он смеется и рассказывает, что наши пленные – наши проблемы. Там разговаривать не с кем. Я не знаю, под чем-то он был, или такая манера беседы веселая и задорная. Я поговорила и проревела потом полдня. Сейчас наших ребят потихоньку отпускают, поэтому мы ничего не предпринимаем – боимся наломать дров.

Говорят, что не так страшно попасть в плен к русским кадровым, как к ДНРовцам. Наших как-то увезли в Ростов, а потом спешно привезли обратно в Снежное.

О ночлеге

Пару раз оставались, ночевали в расположении. У «Донбасса» ночевали и даже на базе «Беркута» в Бердянске. Мы тогда еще не знали, что Бердянск не воюет, случайно попали на эту базу. Приехали радостные: «Ребята, Слава Украине!». Потом смотрим, что нет, не слава. Оказалось, что там бывшие киевские беркуты, которые на Майдане стояли. Они нам кричали, что мы упоротые и майданутые. А мы: «Ребята, эти упоротые и майданутые вам еду привезли». У нас было распоряжение Нацгвардии, нас пришлось пустить.

О контрасте

Возвращаться из зоны в Одессу очень тяжело. Сейчас чуть легче, а летом вообще накрывало. Когда выезжаешь, оставляешь за собой леса, блиндажи и обстрелы. Приезжаешь сюда, а тут веселье. На самом деле было желание подходить к каждому, трясти за плечи и говорить «Парень, в стране война, очнись!». Я как-то стояла в очереди, слышала разговор двух парней — они хватались друг другу: я вот так откосил! А я — столько денег занес!

С одной стороны, к нам приходят бабушки, которые приносят ребятам лекарства – уже надорванный стикер валокордина. А с другой стороны — политический пиар, биллборды и популизм.

Я понимаю, что у каждого своя жизнь, свои приоритеты, но этот контраст вынести тяжело. Сейчас уже привычнее. Но непонятно, как будет, когда ребята вернутся. Они обижены – им не хватает людей и техники. Вместе с этим, настрой у них шикарный. Не знаю, как у парней хватает сил еще и нас подбадривать. Военных действительно спасает юмор. Одесситы – просто невероятны. Я нигде так не смеюсь, как с ними. Они говорят так: обо всем подумаем, когда вернемся. А сейчас не раскисать. Хочется ребятам больше всего в сауну и мяса. А сначала все хотели женщин.

oblast

Об управлении

На генералов жалуются все – от добровольческих формирований до регулярщиков. Как под кальку: любой разговор с военным заканчивается словами «они дождутся, мы приедем!». Рассказывали про генералов, которые на карте не могли найти север, которые вообще не понимают, что происходит.

Ехали последний раз, подобрали чудака под Мелитополем. Он военный, возвращался домой в увольнительную на два дня. Рассказывал, что есть такая бригада, комбат которой посылает Минобороны далеко, и делает все так, как считает нужным. Поэтому у них минимальные потери и самые большие успехи. Он просто отчитывается: четыре подбитых танка, пять захваченных «Градов» и так далее. Из Минобороны звонят в истерике: пойдешь под военную прокуратуру. На что он предлагает приехать, привезти хоть всю прокуратуру и сказать ему все это в зоне боевых действий.

Сейчас еще большая проблема с оформлениями и документами. Ребят с ранениями оформляли как с конъюнктивитом.

Расформировывают бригады на 44-й день, потому что на 45-й у них уже другой статус. Парней раскидывают по другим бригадам – человек по документам там, а на самом деле — совсем в другом месте.

О родных

Сборы – это всегда событие. Мои родные переживают каждый раз, очень нервничают. Но когда увидели, что я из любой поездки возвращаюсь как бумеранг, немного успокоились.

По особо адовым местам ездим с сопровождением. Поездки напрочь отбивают желание геройствовать. Это не приключение. Наша задача — довезти груз.

О позиции

Один из пограничников рассказывал, что пристала к нему как-то барышня-журналистка, то ли из российского издания, то ли из нашего, но пророссийского. Спрашивает – а что правда, что со стороны России стреляют, такого же вообще не может быть. Тут небо затягивается, начинается обстрел «Градами». Девушка собирается петлять, а парень ее хватает – смотри, с какой стороны стреляют!

Львовьяне – националисты, они там по зову крови. А наших ребят туда кинули. И они там поменялись. Осознали: да, на нас напала Россия. И у них спокойная позиция: мы отсюда не уйдем, потому что занимают нашу землю.

Поделиться


Оставить комментарий: