Локация

Упорядоченный хаос. Наш репортаж с Седьмого километра

3 мин
01 октября, 2018

Репортер Маяка Игорь Гора впервые в жизни попал на Седьмой километр. Спойлер: ему понравилось.

Отправляясь на рынок Седьмой километр, я не знал, чего ожидать. Воображение рисовало разные картины, питаемые реалиями Привоза и его окрестностей. Седьмой оказался огромным организмом, в лабиринте внутренностей которого с легкостью можно заблудиться. Это многонациональный город со своими правилами и инфраструктурой.

Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title

Люди с разным цветом кожи работают на улицах, формируемых бесконечными двухэтажными рядами контейнеров, выкрашенных в разные цвета соответственно названию — Розовой, Зеленой, Голубой, Бежевой. Первый этаж контейнеров служит магазином, второй – складом. Между этажами вверх и вниз летают товары, часть людей одевает манекены в китайскую одежду, часть — надевает ее на себя. Грузчики с тележками разных размеров курсируют туда-сюда, перевозя тонны изделий. За спиной постоянно раздаются крики “Ноги!”, “Поберегись!”, и лучше вовремя отпрыгнуть, чтобы груженная турецким трикотажем тележка не отдавила вам нижние конечности.

Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title

По территории всего рынка стоят и сидят на пластиковых табуретах сотни вьетнамцев. Они занимаются нелегальным обменом валют: когда приближаешься к ним или устанавливаешь зрительный контакт — со свойственным им произношением кричат “меняй-меняй”. Ловкие пальцы умело жмут на кнопки калькуляторов и пересчитывают пестрые пачки денег. Рассредоточились выходцы из Вьетнама и по многочисленным парковкам — можно поменять деньги по принципу МакДрайва, не выходя из машины. Типичный дресс-код “менялы” — это традиционная вьетнамская шляпа “нон” и сумочка для денег.

Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title

По рядам едет и просит милостыню инвалид-колясочник с наколкой “Нет в жизни счастья” на предплечье. Эта часть тела отсутствует у мужчины, который толкает ему навстречу пустую тележку одной рукой. Юные школьницы покупают бантики на первый звонок, мимо бодрым шагом идет бритый наголо мужчина с голым торсом, кривляет вьетнамок, пародируя их речь, говорит одной из них: “гавкаешь ты тут” и, поймав мой взгляд, широко улыбается. Поравнявшись с сидящей на картонке сирийской беженкой с грудным ребенком, он останавливается и кладет ей в пакетик несколько купюр по пятьдесят гривен.

Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title

Африканцы активно жестикулируют, рекламируя свой товар. Движениями они напоминают рэперов в клипах, только вместо микрофонов — кроссовки. Классические клетчатые сумки вытесняются большими дорожными чемоданами на колесиках: многие сейчас приезжают делать покупки с ними.

Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title

Вокруг множество кафе китайской, вьетнамской и украинской кухни. По торговым рядам возят стандартизированные пронумерованные тележки с чаем, кофе и различной едой. Гробик на колесиках, украшенный искусственными подсолнухами, блестит металлической табличкой «Семечки». Мускулистый реализатор бытовой химии покупает с тележки двойную порцию пельменей и ест на рабочем месте, грузчики сели под магазином и обедают двумя бутылками пива, я же подыскиваю что-то из азиатской кухни. Проверяю несколько общепитов, в палатках совсем простое меню из риса и мяса. В очередном бистро не могу объясниться с двумя китайцами за прилавком — пожилым и подростком, они попросту не понимают ни одного моего слова, отвечают по-китайски. Так и не найдя с ними общего языка, ухожу. Толкая входную дверь, я уже не уверен, что за ней — торговые ряды под Одессой, а не залитый неоновым светом переулок между высотками в Гонконге. Наконец нахожу уютное место на окраине рынка, где за вполне приемлемую цену заказываю огромную порцию бульона с лапшой: такой можно наесться и вдвоем.

Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title

После настолько плотного обеда в тридцатипятиградусную жару тянет в сон. Я зеваю, зевают и продавцы — они тут с самого раннего утра. Когда не идет торговля, кто-то разваливается на стуле со смартфоном, кто-то сплетничает, зажав в пальцах с броским маникюром тонкие сигаретки, кто-то играет в домино среди развешанных шуб.

Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Image Title

В эту невыносимую жару люди текут между раскаленными контейнерами как поток лавы, мысли сплетаются в клубок и пропекаются до такой степени, что чувствуешь себя одним из манекенов с пластмассовой головой. Того и гляди схватят, нарядят в дубленку, и поставят витринным экспонатом на здешней окраине Поле Чудес. Сектор «приз» на барабане – я выбрел к необходимой мне маршрутке и покидаю опустевший к трем часам рынок. Седьмой километр это хаос, но хаос упорядоченный.

Image Title
Image Title
Image Title
Image Title
Об авторе
Лев Толстой
Игорь Гора

Комментарии


Читайте также